Констанс О`Бэньон - Рыцарь Золотого Сокола

— Вы, верно, повредились в уме!

— Нет, милочка, я совершенно здорова. Я говорю вполне разумные вещи.

— Вы не посмеете этого сделать. — Страх сковал сердце Джиллианы. — Я желаю сейчас же увидеться с Райеном. У нас с ним был договор. Я сдержала свое слово, и он должен сдержать свое.

— Мой сын поручил это весьма неприятное дело мне, сам же предпочел заняться другим. Есть у него время возиться с вами!

— Тогда я желаю поговорить с сэром Хэмфри.

— К моему великому прискорбию, лорд Болдридж и прочие ваши рыцари повели себя слишком заносчиво, узнав о том, что вы решили остаться на Фалькон-Бруине. Произошло столкновение, и те из них, которые остались в живых, сидят теперь в моей темнице, закованные в кандалы. Так что умерьте свои желания! Это пойдет вам только на пользу.

Джиллиана смертельно побледнела.

— Вы не смеете так обращаться с моими подданными! Я этого не потерплю. — Она обернулась к стражнику. — Прочь с дороги!

Стражник нерешительно покосился на королеву Мелесант, но остался стоять на месте, и Джиллиана поняла, что он не посмеет нарушить приказ своей повелительницы.

Мелесант усмехнулась и отдала новое распоряжение:

— Сведи ее вниз, пусть полюбуется на своих талшамарцев, раз ей так хочется. Только смотри, не позволяй им разговаривать! Это лишнее. Ну, а потом отведи ее в комнату и запри дверь на засов. Джиллиана пронзила Мелесант гневным взглядом.

— Наш разговор не окончен, миледи. Вы, верно, рассчитываете, что никто не придет мне на помощь? Вы ошибаетесь. Сам Генрих будет весьма недоволен, когда узнает о черных делах, которые вы творите здесь. Как бы то ни было, он все же человек слова — он обещал мне, что я смогу вернуться в Талшамар.

— Здесь властвует не Генрих, а я, и мне решать, кому уезжать отсюда, а кому оставаться. Так вот, вам пока придется задержаться на острове и ждать когда я сменю гнев на милость.

Джиллиана поняла, что ей не о чем больше разговаривать с королевой Мелесант. Сейчас важнее было выяснить, что с талшамарцами. Вдруг Хэмфри ранен или даже убит? Мысль об этом показалась ей столь невыносимой, что она тут же отбросила ее.

В сопровождении стражника она шла по длинному полутемному коридору, потом долго спускалась по каменным ступеням вниз.

Наконец лестница вывела их в длинное сырое подземелье, где вдоль стен тянулись ряды винных бочек. Отсюда они перешли в следующее помещение, и в глубине его в тусклом свете факелов Джиллиана увидела прикованных к стене людей.

Стараясь не замечать отвратительной плесени на каменных стенах, она ускорила шаг и громко крикнула «Хэмфри!» — но стражник тут же преградил ей путь.

— Стойте! Вы слышали приказ Ее Величества с узниками не разговаривать.

Он, видимо, хотел схватить ее за руку, но не посмел: все-таки перед ним стояла королева.

— Прочь с дороги! — решительно оттолкнув его, она устремилась вперед. — Сэр Хэмфри, ответьте мне! Вы живы?

Стражник растерянно смотрел ей вслед, раздумывая, как поступить. «Впрочем, — решил он, — откуда королева Мелесант может узнать, что он позволил талшамарке поговорить со своими людьми?»

Когда из дальнего конца подземелья раздался голос сэра Хэмфри, у Джиллианы едва ноги не подкосились. Она почувствовала, как напряжение отпускает ее.

— Ваше Величество, все ли с вами в порядке?

Свет факелов почти не падал на сэра Хэмфри, и она приближалась к нему с замиранием сердца, боясь увидеть тяжкие раны или следы пытки. Кроме палатина, в темнице находились пять рыцарей.

— Со мною да, сэр Хэмфри. А с вами?

— Я не ранен, Ваше Величество. Но не могу простить себе, что угодил, как мальчишка, прямо во вражескую ловушку.

Она вгляделась в печальные глаза.

— А где остальные?

— Увы, боюсь, они мертвы. Все произошло так быстро. — Он горестно покачал головой. — Мне стыдно, Ваше Величество. Я не сумел выполнить свой долг и оградить вас от беды. Люди Мелесант заманили нас в засаду, так что у нас даже не было времени обнажить мечи. Нет, я не ищу оправданий: я должен был это предвидеть…

— Не корите себя, сэр Хэмфри. Я тоже не догадывалась о намерениях Мелесант до самого последнего часа, когда уже было поздно. Нас предали. А ведь королева Элинор не раз предупреждала меня ни секунды не доверять матери Райена.

Джиллиана шагнула к своему старому другу и пожала закованную в кандалы руку. Окинув взглядом остальных рыцарей, она не увидела среди них сэра Эдварда и поняла, что он скорее всего пал в неравном бою.

— Скажите, сэр Хэмфри, есть хоть какая-то надежда, что те, кого нет здесь, просто ранены и находятся сейчас где-нибудь в другом месте?

— Боюсь, что это маловероятно, Ваше Величество. Я собственными глазами видел, как три наших рыцаря упали замертво.

Сверкая глазами, Джиллиана обернулась к стражнику.

— Немедленно освободи этих людей!

— Не могу, Ваше Величество! И прошу вас, пойдемте, не то мне не сносить головы.

Сэр Хэмфри рванулся вперед, но цепи звякнули, натянулись и не пустили его.

— Если ты посмеешь хоть пальцем тронуть мою королеву, клянусь, я задушу тебя собственными руками!

— Не бойтесь, благородный талшамарец, я не из тех, кто набросился на вас сегодня из засады. Поднимать руку на вашу королеву? У меня даже в мыслях такого нет. — Он поклонился Джиллиане. — Нам пора.

Джиллиана оглянулась на своих рыцарей.

— Нет. Сначала я должна убедиться, что никто из них не страдает от ран. Если кто-то нуждается в помощи, я должна ее оказать.

Переходя от одного рыцаря к другому, она внимательно осматривала каждого и каждому пожимала руку. Узники отвечали ей горестно-виноватыми улыбками. Трое были ранены, но их раны уже кто-то перевязал — невесть какое милосердие, но Джиллиана была благодарна и за это.

— Вы можете обещать мне, что с ними будут обращаться уважительно? — спросила она королевского стражника.

— Не знаю, Ваше Величество. Я ни за что не могу поручиться. Позвольте мне поскорее отвести вас в ваши покои, не то королева пришлет кого-нибудь выяснить, что случилось.

— Будьте мужественны! — сказала она рыцарям. — Я не покину вас и не успокоюсь, покуда не добьюсь вашего освобождения.

Сэр Хэмфри попытался дотронуться до ее руки, но цепи крепко держали его, не позволяя лишних движений.

— Остерегайтесь королевы Мелесант, Ваше Величество. Для этой женщины нет ничего святого.

Когда стражник еще раз поклонился ей, она кивнула и последовала за ним к выходу. В эту минуту она согласилась бы, чтобы ее самое приковали цепями к стене, лишь бы не покидать своих рыцарей в тяжелую минуту. Сердце ее разрывалось между беспокойством за них и негодованием.